Романтическая любовь в качестве Тени.

Романтическая любовь в качестве Тени.

Влюбиться — значит спроецировать наиболее благородную и крайне ценную свою часть на персону какого-то другого человека. Романтическая любовь или влюбленность отличается от любви, которая всегда тише и более человечна. Во влюбленности всегда присутствует что-то неземное, больше, чем обычная жизнь.

Влюбиться – значит спроецировать ту драгоценную часть своей Тени, образ Бога – неважно мужской или женский – на другого человека.
Немедленно, этот человек становится носителем всего возвышенного и священного.
Говорят о возлюбленном в самых возвышенных выражениях и используют божественный язык.
В то время как влюбленность соседствует с Богом, любовь основывается на реальности, гораздо лучше служащей нашим непритязательным потребностям.

Хотя никто не замечает этого вовремя, влюбленность лишает возлюбленного человечности.
Любопытно, что, влюбляясь в другого, люди близки к состоянию поражения, так как на самом деле ищут свою проекцию Бога, а не другого человека.

Если два человека влюблены, они ступают по звездной пыли, и это длится для них бесконечно долго, потому что опыт божественного стирает для них течение времени.

Только когда они спускаются на землю, они, наконец, смотрят друг на друга реалистично, и только тогда существует возможность зрелой любви.

Когда мы проецируем наш образ Бога на нашего супруга, это так же опасно, как проецирование наших темных качеств, страхов и тревоги. Мы говорим возлюбленному: «Я ожидаю, что ты дашь мне божественное вдохновение, будешь духовным источником моего творческого начала.

Я вручаю тебе силу преобразить мою жизнь».
В этом случае мы просим возлюбленного делать то, что в прошлом выполняли духовные практики: принести обновление, искупить грехи, спасти наши души.
В двадцатом столетии произошло нечто из ряда вон выходящее, когда из коллективного бессознательного выделился романтизм, и мы открыли искусство находить божественную природу в другом человеческом бытии.
В восточном мире это было известно намного раньше, но ограничено отношениями между гуру и его учеником. Сознающий великую силу этого опыта, восточный мир удерживал ее в узких рамках религиозной жизни и запрещал его в повседневных взаимоотношениях. Это мудро: помещать такую силу в большую по размеру емкость, достаточную, чтобы ее вместить. Обычные человеческие отношения, на фоне которых мы разыгрываем эту божественную трагедию, не имеют такой вместимости.

Мы унаследовали два мифа, которые появились в двенадцатом столетии.
Миф о Чаше Грааля повествует об индивидуации и божественном госте; миф о Тристане и Изольде вводит нас в энергию романтической любви.
Оба предлагают новое содержание для прямого переживания Бога.
До появления этих двух великих мифов западный человек почитал величие Бога совместно с обществом.
Бог присутствовал в молельне храма и слишком напрямую не касался личной жизни каждого. Каждый поклонялся в согласии с микрокосмом, совершая те действия, которые соответствовали его собственному небольшому росту. Это безопасность, святость, ритуал.
Таким это остается в других культурах до наших дней.
А мы еще в двенадцатом столетии приняли во внимание потрясающую возможность прикоснуться к высочайшему напряжению близости к Богу в личном опыте. В этих двух мифах человечество говорит: «Моисей мог бояться увидеть Господа, а я увижу!» Понять эти два мифа значит понять современную дилемму.

Тристан и Изольда показали нам один исход из романтической любви.
Они продемонстрировали нам ловушки, в которые мы попадаем, проецируя божественное на жизнь другого человека.
Со смертельным ужасом мы видим хаос, который следует, как только мы начинаем смешивать два этих уровня. Это что-то наподобие того, что получится, если подключить домашнюю электропроводку к линии мощностью в десять киловольт. Никакая домашняя система, рассчитанная на 110 вольт, не выдержит эту перегрузку.
Манящая напряжением в десять тысяч вольт, такая энергия может храниться только в контейнере, соответствующем ее силе.
Ни один рядовой человек не имеет такого контейнера, который уцелеет после воздействия десяти тысяч вольт. 110-вольтовая любовь гораздо ценнее и легче усваивается человеком, чем экстравагантное пиротехническое шоу вольтовой дуги в десять тысяч накалом.
Любовь, в человеческой соразмерности, гораздо ценнее, чем романтический опыт «взлета на небеса».
История Тристана и Изольды повествует о двух влюбленных, которые отказались от защиты, даваемой соблюдением традиции, и были возвращены в реальность, которую ни один из них не мог выдержать.
Они нечаянно выпили любовное зелье, которое было приготовлено для короля и королевы и придало им божественную силу, с которой они были не в силах совладать.

Проецировать эту силу означает наделять другого человека сверхчеловеческими чертами, которые невозможно выдержать. Единственное, что остается, найти способ выражения для нашей религиозной жизни, который придет в согласие с этой огромной сверхперсональной силой.
Это опыт не того рода, который обычные люди могут выдерживать в течение долгого времени. И поэтому мы должны вернуть эту энергию обратно Богу и земле.

(Р. Джонсон «Признание Тени»)